Лоринг - Страница 2


К оглавлению

2

О карманах я загнул. У меня на груди и спине имелись скошенные сумки на ремнях, в которые поместится найденный ценный скарб, к тому же со мной всегда есть тубусы для картин (некоторые ценители щедры за известные работы), шкатулка для хрупких сокровищ и мешочки для всякой мелочи, чтобы не терялась. Хотя, по сути, за мелочью меня никто не посылает. Не тот размах, не та специфика…


Да, совсем забыл представиться. Арчибальд Лоринг — это моё полное имя. Сэр вор, проныра, крыса, колодочник, расписной — это всё про таких, как я. Мне повезло не попасть в колодки и не побывать под кнутом, который исполосует спину, но родители достаточно пошутили надо мной. Как отца, простого рыбака, угораздило назвать сына Арчибальдом — ума не приложу. Я выкинул это имя из головы, как только угодил в приют. Мне по душе короткое и ни к чему не обязывающее имя Арчи, Арчи Лоринг.

Коридор был тихим и пустынным. На полу лежала иссушенная солнцем, сожранная молью и припорошенная пылью ковровая дорожка. Когда-то она была красной с золотистой окантовкой. Стены голые, держатели для факелов пустовали, мебели не было, хоть местами на ковровом покрытии виднелись вдавленные следы от ножек. Похоже, что к зиме это крыло вовсе изолировали от основного дома, чтобы сохранить тепло, но не решились портить мебель сыростью.

Искать здесь что-то ценное — бессмысленное занятие. Если уж забрали комоды, то едва ли обронили пару-тройку золотых авардов.

Я поспешил к лестничному пролету, за которым, если план не врал, должна находиться дверь к переходу в сердце замка. Дверь была заперта с другой стороны на подвесной замок. Иногда я скучаю по тем временам, когда мог рассчитывать только на отмычки и ловкие руки. То есть определенная сноровка нужна и теперь, иначе бы звали не меня, а какого-нибудь сопливого юнца, с пеленок разбирающегося в механизмах. Зеленых любителей стало куда больше, чем в былые времена. Они не отбивают солидных заказчиков, но под ногами путаются.

Расположившись у двери, словно какая-нибудь собака, я просунул в проем между дверью и полом устройство, которое не так-то просто достать в готовом виде, а уж доработать под себя — целая наука. Внешне эта вещь походила на паучью ногу с пятью сочленениями, каждое из которых было тоньше предыдущего. Металлические трубки соединялись между собой шарнирами для подвижности, внутри их при помощи нехитрой цепочки шестеренок и валиков соединяла тонкая, но прочная нить. Конец нити был намотан на валик, положение которого определялось четырьмя колесиками, располагающимися под моими пальцами. С противоположной стороны это «щупальце» было вооружено двумя спицами с крючками на концах. По сути это и есть отмычка, но для настоящих фанатов ремесла, кто не ищет легких путей и не хочет марать руки кровью, заходя через дверь и убирая лишних свидетелей.

Лежа на полу, я интуитивно направлял свою «железную руку» с противоположной стороны двери. Схема отработана месяцами, я точно знал, что натягивающаяся нить заставляет распрямиться каждую «фалангу», и отмычки вот-вот достигнут своей цели. Это просто, нужно только достаточно часто и усиленно тренироваться. Замки вешают почти на одном уровне, удобном для человека, который будет им пользоваться. То есть для меня. Я почувствовал, как обе отмычки уперлись в какой-то выступ, и со скрежетом поместились в углубление. Скважина. Теперь начнется мастерство. Танец пальцев по плавным колесикам, регулирующим положение валика. Тот, в свою очередь, заставлял нить направлять одну или вторую отмычку. Почти что управлять вслепую марионеткой, когда деревянная кукла несет в своих дрожащих ручках драгоценный хрусталь. В целом, вполне реально, что неоднократно мною доказано. Но далеко не все возьмутся за эту работу.

Время шло. Ледяной язык ветра лизал мое ухо сквозь дверную щель. То и дело я ощущал, но, конечно, не мог слышать, как разочарованно щелкают потерявшие удачное положение отмычки. У другого бы уже сдали нервы, пальцы бы стали трястись, и на этом задание можно прерывать. Я не зря тренировался. Меня это почти расслабляет.

Чуть левее одну отмычку, немного вниз и зафиксировать, тогда как второй нужно совершить круговое движение и дать замереть в верхней точке. Щелчок прозвучал как музыка. Лучший в мире звук — стон открытого замка. Осталось поддеть петлю, что тоже непросто, поскольку «рука» довольно тонкая и хрупкая, и я увидел, как бесполезный кусок металла упал на пол с другой стороны двери. Теперь он мертв. Сломанные замки умирают, как стражи, не исполнившие свой долг.

Сразу чувствовалось, что я попал в основной дом. Здесь было тепло. Не так, как в городских особняках, но куда теплее, чем в том стылом заброшенном крыле, через которое пришлось идти. На факелах и тут экономили, но мне жадность хозяина только на руку. Тени — это мои лучшие друзья. Они спрячут, отведут беду, пустят преследователей по ложному следу. Коридор, по которому я шел, был четыре шага в ширину, довольно узкий, потолок высокий, и накопленное тепло быстро улетучивалось. Где-то далеко слышалась музыка. Может, господа пригласили бардов? Странно. Судя по купленной информации, хозяин покинул это место накануне. Хотя я точно знал, как часто слуги, оставшись без присмотра, резвятся в особняках. Музыка, лучшие напитки из хозяйской коллекции, кувыркание в его постели. Я уже молчу о том, что в лучшем случае его белье будет перемерено всеми без разбору. Однажды я видел, как панталоны сварливой хозяйки целые сутки носила свинья. Потом их выстирали и положили на место.

2